На скамейке

Окраина города. Квартал советских хрущевок-пятиэтажек. Остановка, “пятак” с парочкой магазинов, проход во двор. Во дворе обшорканная детская площадка, помойка, каким-то чудом сохранившийся один гараж (выданный какому-то заслуженному ветерану еще при Советах, да так не снесенный). Вытоптанная площадка в кустах, куда притащены от подъездов пара скамеек.

Вечер. На скамейках сидит молодежь из окрестных домов. Разливает пиво из пластиковых полторашек по пластиковым же стаканам. Ведутся высокоинтеллектуальные разговоры про жизнь местной братвы. Иногда переключаются на гурманство — обсуждают преимущества и недостатки пива “Три медведя” перед пивом “Очаково”, и наоборот. 

Местное синячье уже давно перестало подходить к компании на скамейках. Знают, что не нальют. Даже “Охота Крепкое”. Иногда — особенно “Охота Крепкое”.

Горит фонарь на столбе. За счет колышущегося на ветру кустарника падающий от фонаря свет причудливо колеблется, создавая эффект старого качающегося фонаря. За счет кустарника, скамеечный клуб по интересам бросается в глаза прохожих чуть меньше, чем должна.

Недалеко от скамеек проходит дорога от “пятака” вглубь микрорайона, к раскиданным квадратно-гнездовым способом хрущевкам. Народ ходит. Иногда кто-то подходит к компании на скамейках. Поздороваться со знакомыми, перекинуться парой слов.

Если сидеть на скамейке достаточно долго, то можно узнать все новости района не сходя с места.

Участковый

В свете фонаря мелькает тень.

— Здоров, братцы.

Местный участковый. Давно уже пьет, как не в себя. У местных ходит про него шуточный вопрос — что нашего участкового найдет быстрее, новое звание или цирроз? Отношение к нему за панибрата — когда на ты, а когда и на твою мать.

Прибывший присаживается на скамейку.

— Слыхали, Галке лицо разбили у детского садика?

— Какой Галке?

— Ну, Галка. С моего подъезда. Жена Борюсика, школьного охранника. Она в “Магните” через дорогу работает. То ли кладовщицей, то ли уборщицей. Бабка Катя с пятого этажа матушке моей сказала, что видела, как Егор с шесть-два ей морду дал.

По прихоти строителей в квартале оказалось 9 корпусов дома номер 6. Раскиданы эти корпуса были хаотично и смысл в их номерах если кто когда и знал, то давно уже забыл. Дом 4, затем дом 6 корпус 3, затем дом 8, затем дом 6 корпус 5 — и так далее.

Среди обезличенных одинаковых домов людей сортируют по номерам домов в квартале.

— Я к Борюсику зашел. Но он дверь мне открыл с пивом в руках и в трусах на босу ногу. Сказал, что обе его незатыкающиеся скотины свалили и он всем доволен. В смысле, одна пошла выгуливать другую. Галя с собакой своей гулять ушла и пока не вернулась.

— А ты теперь подорвался искать этих Галю и Егора?

— Та не, я по своим делам ходил. Так, спросил на всякий. Вдруг слышали чего.

Участковый вытаскивает пузырь из кармана — он вечно пьет какие-то дешевые вонючие “горькие настойки”. Вливает в себя часть бутылки — со звуком “ом-ном-ном”.

— Ну, бывайте, братцы. Пойду домой. Дела сами себя не выпьют…

Егор

— Егор! Подойди. Раз уж мимо идешь…

— Здорово.

— Ты вообще в курсе, что тебя менты разыскивают?

— Че за на…

— Участковый рассказывал, что какая-то бабка видела, как ты бабе из 12-го морду разбил.

— Я?! Да не… Че за шляпа? Не бил я никого… А, это, наверное, та — бесноватая с псиной. Да и не бил я ее.

— Колись, террорист.

— Вот, ять. Да я мимо детского садика шел. Вылетает эта херня пушистая. Комок шерсти. Как их там зовут — шпиц, вроде. Без поводка. Начинает в мои штаны тыкаться лапами. Все штаны изволгала. Я его отпихиваю ногой, а тут эта баба подходит и орет, мол, он играет. Мол, не трогай собаку. Я это говно лохматое схватил и через забор в садик закинул. Баба буровить начала, вот я ее и успокоил.

— В смысле, втащил?

— Не, я так — ладонью растопыренной в дыхалку ей ткнул. Она на газон и села.

— А чего там бабка говорила менту, что ты ее по лицу.

— Да я так, по губам слегка. Чтобы материлась поменьше. Да и пошел дальше домой — штаны в стирку закинул. Ладно, пойду я. Пурга это всё с ментами — у бабы по любому ни одного синяка не осталось.

Надя

— Привет, мальчики. Дайте я присяду. Михей, поделись пивом.

— О, Надюх. Откуда ты такая красивая? В модном платье.

— Да ну, весь вечер через жопу. Хотели с Юлькой в клуб поехать. Приоделись, пошли на остановку через садик. Нарвались на Горыныча.

Горыныч, по паспорту — Сергей, парень Юли.

— Он сел Юльючу на уши. Мол, пойдем гулять и все такое. Но нам он нафиг не сдался сегодня. Юлич его френдзонила френдзонила, а Серега вообще не догоняет. А я рядом стою — дура дурой. Вдруг из-за забора прилетает собака. Че вы ржете? Реально, собака. Шпиц какой-то. И прямо в Серегу. Фиг знает, как она вывернулась, но руку ему разодрала. Горыныч псину отпихнул, а сам матерится, как не в себя. И Юлька рядом прыгает.

Затем баба какая-то прибежала. На Серегу орет. И шавка эта под ногами носится. Горыныч собаку схватил за ошейник и бабе этой в башку зарядил. Одну суку другой сукой. Потом Юлич увела его перевязываться. А я на “пятак” пошла, мороженное есть. Думала, что Юлька поможет ему и мы всё-таки поедем в клубешник. А потом Юле звоню, а она уже в клуб с Горынычем уехала. Вот шмара. А мне одной уже лениво ехать, вот и иду к Саше. От Саши. Через Мишу. Да, Миша…

Толик

— Пацаны, поделились пивом. Так, глоточек. Водку запить. У Борюсика бухалово идет, а меня, как самого молодого, заслали за добавкой.

— Чего празднуют-то?

— Так Дима Боре морду набил. Потом они помирились. Потом начали пить. Теперь вот братаются. Я еще пришел. И участковый. В одном подъезде живем-то. Ну, кроме Димы. Он в соседнем доме. Вот. Пьем теперь. А я так, воздухом подышать тормознул. Подождут они добавку.

— Что за Дима-то?

— Так жены Борюсика, Галки, брат. Боря же ей сегодня в морду дал. Вот Дима и пришел разбираться. Это у них нормально — каждый месяц разборки с мордобитием.

— Так это же не Боря Гале по мордасам-то стучал. Ее в садике шпицем избили.

— Ну так Галка после этого своего шпица Фитца схватила и повезла в ветклинику. Пострадал, мол, ее бедняжка. Ее там на бабло за лечение развели по-взрослому. Хотя с псиной нормально всё. Гавкает, не затыкаясь, как обычно.

Боря как узнал, что половину его бабок на месячный пропой на это лающее дерьмо спустили, так и начал жене профиль рихтовать. Обычное дело. Галка сама выходила за первого в школе пьяницу и драчуна. На что рассчитывала? На мир и покой? Мазохистка. Как в “50 оттенках серого”, только не с миллионером и на вилле, а в хрущевке и с местной синевой.

Ладно, пойду я. А то там сейчас у братвы горючее кончится и они снова драться начнут.

Эпилог

Один из сидящих на скамейке достает мобильник.

— Света, меня чего-то ломает домой идти сейчас. Сестрёныш, будь человеком, сходи, выгуляй Рекса. И я тогда тоже буду человеком и не скажу отцу, что ты курила после школы. Ты только это — Рекса на поводке выгуливай. А то я сегодня выслушал чудную историю, как одна баба из-за отсутствия поводка три раза за день по морде схлопотала.

Убирает мобильник.

— Что ржете? А вдруг собачников карма догнала? Вдруг теперь все, кто своих псин без поводка гуляет, будут по морде выхватывать? Я, на месте бога, с этого бы и начал божественное воздаяние грешникам. Для уравновешивания справедливости в мире.

Поделиться ссылкой:

На скамейке

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Пролистать наверх